Знакомства в газете эхо

mortmacmote.tk (сервис быстрых знакомств) — Александр Белановский — Эхонет — Эхо Москвы,

знакомства в газете эхо

удивляться газете «Эхо столичной пивоторговли», найденной на рынке и ради первого знакомства, – газете, заполнявшейся почти одним лицом. Facebook запускает службу онлайн-знакомств, которая позволят более чем двумстам миллионам пользователям этой социальной сети. удивляться газете «Эхо столичной пивоторговли», найденной на рынке и ради первого знакомства, — газете, заполнявшейся почти одним лицом.

Я понимаю, вы искусствовед и скорее смотрите на общее впечатление от выставки. Но те авторы, с кем довелось поговорить, были не в таком уж восторге от своей "безымянности". Тем более, что пришедшие их коллеги, скажем, из Суриковского, отмечали, что у них такого не бывает.

знакомства в газете эхо

Многие пишут о мелочах, о рекламе хотя любой сведущий в искусстве человек не просто знает Академию, а понимает, что это один из центров мирового искусствакритики поголовно забывают о важности этой выставки для современного реалистического искусства.

Отзывы не дают возможности проникнуть читателю в мир искусства. Притом, что похвален сам факт обращения к этой теме и фотоотчета о выставке, нельзя не дополнить публикацию комментарием. В данном случае, кроме знакомства с фактом, что многие работы не подписаны, читателю не даётся никаких возможностей понять, почему это.

Читатель будто "повисает" в неведении. Как коллега глазуновцев, постараюсь объяснить: Совершенно такие же фонды есть в Петербурге и Суриковском, только они, сколько живу, не выставлялись ни разу. В разрез с духом поверхностного обзора, представленного в заметке, должен открыть профессиональную особенность творческих людей.

Созданное художником и его личность - нераздельные части. Я согласен с тем, что учебная работа не должна быть подписана на выставке, многие художники испытывают дискомфорт от своих учебных работ. Если за творческие работы автор обязан нести ответственность и не показывать слабостей, то учебная задача не даёт возможности обойти, скрыть недостатки: Считаю, что на выставке нисколько не уничижается, а уважается и защищается личность авторов.

Кстати, дополню, что все подписанные работы - большие дипломы выпускные и они являются первыми свободными произведениями. Насколько помню, выставка завершается большим фотопортретом студентов, преподавателей и даже служащих Академии этого года. Здесь ли студенческое обезличивание?

знакомства в газете эхо

Должен поделиться своей не исполнившейся надеждой: Все работы были студенческие. При этом преподаватели, работ которых не было предсавлено, воодушевленно! Насколько я знаю из личных знакомств, доценты и заслуженные художники демонтировали, грузили работы своих студентов, пока их ученики занимались на практике.

На мой взгляд, объяснять своим гостям-знакомым или просто посторонним зрителям: Вот, например, третья слева в верхнем ряду" им было несколько неловко. Могу уверить, смущение - признак развитого чувства самоконтроля и важно, что в Академии его прививают. Притом, безусловно все представленные работы образцового качества. Знакомым-коллегам студенты показывали свои работы веселее и оживленнее - критику или нежелательные для автора вопросы сдерживала профессиональная этика, самокритичность и скромность художника-зрителя.

Надо было сразу прочитать название выставки- "Ступени мастерства". Именно этому названию выставка и соответствует. А, если бы Вы воспользовались услугами гидов - студентов Академии, то они рассказали бы Вам о всех этапах обучения и развеяли бы все Ваши сомнения. Экскурсии велись бесплатно и постоянно. По поводу рекламы Вы, к сожалению, ошиблись. Каждый год в Академии очень высокий конкурс. Многие поступают со второго или третьего раза. А вот то, что выставка была организована своевременно, это верно.

Потом образ был передан в Сербию. Во время смуты икону возложили на осла и пустили странствовать по воле Царицы Небесной. Осёл пришёл к воротам святогорского Хиландара… А теперь вот и мы, грешные, сподобились молиться у этой святыни.

О пользе нужных знакомств — Блоги — Эхо Москвы,

Посмею рассказать ещё об одной иконе — Иконе Иверской Божьей Матери уже потому, что милый сердцу самарский монастырь носит Её Имя. Иверский монастырь на Святой Горе был основан в конце X века выходцами из Иверии. Ныне эта обитель греческая.

Невдалеке от монастыря на берегу моря у Клементьевой пристани с того момента, как Богородица ступила на Святую Землю, более тысячи лет бьёт чудотворный источник. В давние времена иконоборчества ворвавшийся в христианский мир воин ударил в образ Богородицы копьём и в ужасе отпрянул: Владелица иконы, благочестивая вдова, спасая образ от поругания, отнесла Её к морю и с молитвой опустила в волны.

И однажды монахи Иверона увидели исходивший из моря столп света до небес. По преданию перед концом света и Афон погрузится в пучину страстей. И тогда икона покинет Святую Гору. Это явится одним из предзнаменований скорого Второго Сергей Жигалов. Молитва на Святой горе 15 Пришествия Спасителя и знаком для монахов уходить с Афона… Стоишь перед такими Образами в смешении чувств страха, восторга, умиления, душевного трепета.

Помню, в музее Хиландара огромные тёмные полуисточенные древесным червём доски икон. Из глубины веков глядят на тебя святые лики. Упасть бы перед ними на колени вослед за тысячами монахов и паломников. И молиться, молиться до полудня, до захода солнца. Привлекает внимание небольшая икона русского письма внизу витрины. Экскурсовод, молодой улыбчивый монах, тоже в очках, поясняет на русском: Говорит так радостно, будто Грозный царь вручил грамоты вчера ему лично. Глядим, спрашиваем, фотографируем, крестим лоб и бежим дальше не выбиться бы из графика запланированных посещений.

Буквально на час заходим в Андреевский скит. До недавних пор он был русским. Со смертью последнего нашего монаха перешёл к грекам.

Огромный, невиданной красоты собор. Красочные старинные росписи стен. Чудные обрамлённые в серебро и золото иконы. С одной из колонн глядят на меня глаза иконного лика северного духом моего святого преподобного Сергия Радонежского. Привстав на цыпочки, прикладываюсь к уголку иконы. Здесь русский дух, здесь Русью пахнет. Но скоро автобус на Ватопед, один из самых древних и знаменитых монастырей Афона. Оглядываюсь и раз, и другой, и третий.

Отсветами былой славы Великой Русской империи сияют золотые кресты куполов: Огромный, комфортабельный, полный паломников автобус везёт нас по горной дороге и утыкается в шлагбаум. Страж с сухим непроницаемым лицом проверяет документы, уходит созваСергей Жигалов. Молитва на Святой горе 16 ниваться с Ватопедом и… высаживает нашу группу. Мы не известили заранее монастырь о своём прибытии. И там для нас нет мест для ночлега.

Кто-то огорчён, возмущается, но недолго. Не иначе как Господним Промыслом приостановлен наш суетный бег. Возвращаемся в Андреевский скит! Прямо как блудные сыновья под сенью отчего крова. Удобные новые кровати, белоснежные простыни, пушистые одеяла. Вечерняя служба в храме. Монахи на Афоне не вкушают мяса.

И со всем этим приходит ощущение сопричастности к былому величию поверженной в м русской православной империи. К святой царственной мощи, удерживавшей мировое зло. Память листает страницы событий, предшествовавших созданию Андреевского храма на Афоне. Восторженные толпы парижан приветствуют русского царя.

Золочёная коляска, запряжённая блестящими рысаками, катит по усеянной цветами мостовой. Молитва на Святой горе 17 ветствуют встречающих. Человек в чёрном запрыгивает на подножку коляски и в упор стреляет в русского царя. Офицер охраны успевает ударить убийцу по руке. Пуля вместо царского сердца вонзается в круп рысака1.

И такое зло Господь обратил в добро. В благодарность о счастливом исходе этого покушения на Александра II и был построен величественный храм на Афоне. Напротив Царских врат близко к алтарю стоит инвалидная коляска. Наверху над ней огромное чудного литья паникадило с серебряной фигурой воскресшего Христа. Мне сбоку видна седая лопата бороды инвалида над коляской, тёмное худое лицо аскета.

Под мелодичное греческое пение он тянет похожую на изгрызенную орлиную лапу руку к серебряному Христу. Полутемно, ни единой души. На стене роспись — распятый на кресте Христос. Не знаю, зачем расставляю руки в стороны, примериваюсь: Паром увозит нас с Афона. Горы, знакомые очертания монастырей. Но Афон не отпускает. Звонок нашего руководителя группы знакомому русскому монаху приводит нас потом к таможне. Отец Николай, рослый, широкобородый, быстрый в движениях, вернулся с утренней рыбалки.

Рабочий подрясник в рыбьей чешуе. Договаривается с таможенниками, чтобы пропустили нас к нему в скит Крумница. Усаживает нас всех восьмерых в свой джип, и мы опять на Афоне.

Суд приговорил его к вечному поселению в Каледонии. Фамилия преступника — Березовский. Молитва на Святой горе 18 Серпантин, лес, море, облака. Ближе к скиту виноградники, бахча — здоровенные, будто накатанные, арбузы.

Отец Николай, передав ведёрко с уловом послушнику, знакомит нас со скитом. Кельи, медпункт, трапезная, храм. Из храма ведёт нас в костницу. Здесь, на Афоне, существует обычай. Через три года после захоронения монахов могилу раскапывают и, если тело усопшего обратилось в прах, а кости побелели, череп и кости омывают в воде с вином, помещают в особое помещение — костницу.

Помню, в Хиландаре костница — тёмное полуподземное помещение. Длинные полки с сотнями черепов. Здесь же прекрасное светлое помещение вроде библиотеки. На дверях надпись-обращение, если хотите, утверждение с перспективой: И тоже полки с рядами черепов. На лбах чёрной краской имена и даты смерти. Ни тогда в Хиландаре, ни здесь никакого угнетающего чувства от созерцания этих останков.

Приходит на память высказывание святых отцов: По выходе из костницы замечаю следы пожара. Отец Николай рассказывает, как гонимая ветром стена огня шла на старую деревянную костницу. Ещё чуть, и сухое дерево вспыхнет, как порох.

Пламя испепелит черепа и кости усопших. Молитва на Святой горе 19 шар и перекатывается через костницу, не причинив вреда ни ей, ни храму. Возвращаемся из скита пешком.

Отец Николай благословил сорвать на бахче арбузы. На полянке обочь дороги устраиваем завтрак.

[K-POP] Couples - Confirmed Relationships! (IU, EXO, Bigbang..)

Неимоверно сладкий огромный арбуз съедаем за минуты, разрезаем другой… Благодать! Два евро И вот уже Салоники. Рядом с отелем огромный собор святого великомученика Дмитрия Салунского. В Оренбуржье, на малой родине, сельский храм носит имя этого же святого. И оттого величественный греческий собор делается роднее и сердечнее. Молимся, прикладываемся к святым мощам.

У выхода молодая ещё гречанка просит милостыню. На ладони у неё ингалятор. Надо понимать, просит на лекарство. На другой день грузимся в такси — в аэропорт домой. Опять эта гречанка с ингалятором.

Мешает таскать рюкзаки, чемоданы. В раздражении опять сую в ладонь мелочь. Молитва на Святой горе 20 Уже в Самаре догоняет волна раскаяния: Не сам ли Господь устроил тебе экзамен после всех исповедей, молений и прикладываний к святым мощам?

Дважды давал тебе шанс помочь страждущей сестре во Христе. Ингалятор на ладони — это вовсе не ингалятор. А ключ к твоему окаменелому сердцу. Так навалилось, хоть опять лети в Салоники, ищи эту гречанку. Наутро раздался звонок сотоварища по Афону: В Самаре страждущих ещё больше, чем в Греции… Помоги, Господи. И подвесила, лунолицая, У вселенной всей на виду Колыбель мою легкой птицею За Полярную, за звезду.

Приголубила вьюгой-песнею, Синеву вдохнув мне в. И качался с ней в поднебесье я — Сто веков вперёд, сто. И плыла внизу осиянная, Молодая, как вечный пир, Свет-земля моя восьмигранная, Мой желанный Срединный мир. И летел мой смех в обе стороны, И росла со мной коновязь, И цвели на ней в полдень вороны, В ясных соколов обратясь. Где тут улица — узнай-ка, Где тут площадь — разберись! Не скрипят в дверях засовы, О замках забыта речь, Лишь над входами подковы, Чтобы счастье уберечь.

В небе дым беззвучно тает, К тишине народ привык. Стынет в стареньком сарае Одинокий грузовик. Лишь в гулянье и работе Кровь сибирская горит: Если лес валить — то в поте, А плясать — так до зари. Где теперь твои законы? Где ты сам, мой чудо-град?. Я таким тебя запомнил Триста лет тому. И летит серый снег, Как Везувия пепел когда-то, Хороня с головой Каждый дом деревеньки. А домов в ней не счесть: Целых три на лесную Помпею. Правда, тот — без дверей, У другого — ни рам, ни полов.

А в моём — даже печь, Он пока не подвластен Борею И пригоден вполне Как прибежище грусти и снов. А календы метут, А недели под окнами плачут, И негромкий огонь Не пытается их превозмочь. Я бы здесь не вздыхал, Но никак не могу я иначе: Я за снами сюда Прихожу почти каждую ночь. Я чуть-чуть посижу И исчезну среди снеговея — Понесу свои сны В городские чужие края.

А она будет ждать — Не отрытая мною Помпея, Не открытая солнцу Ночная столица. А она в забытье Станет прошлым и будущим Бредить, В потаённых углах Безнадёжно надежды тая.

И бродить меж домов Будут белые духи-медведи, Шатунами годов Карауля меня… Ну а я?. Я ещё упаду на колени. Я ещё этот снег Разметаю до самых небес… Но откроются мне Только к стенам приросшие тени, Да откликнется мне Только горьким безмолвием лес. Мы дети военного эха, Весёлой и гордой поры. Пускай кое-как мы одеты, Пусть жалит бока снеговей, Зато мы любовью согреты Расцветших опять матерей!

Пускай мы порою мечтаем О горстке простых леденцов, Зато в небеса мы взлетаем На сильных ладонях отцов! Пускай мы не скоро узнаем, Как с ними прошли сквозь бои, Зато мы с восторгом цепляем Медали на майки.

И что нам какие-то беды, Когда в мире столько весны! И снег такой, что в нём завязли пули, Что до меня пытались долететь. Хранит мой дом ревущая отрада. Или хоронит в снежной глубине?

Ушла в сугробы с головой ограда, Часы навек забылись на стене. Который день я в белом саркофаге Не отличаю ночи ото дня… Лишь строчки проступают на бумаге, Когда её подержишь у огня. Судьба у страны тяжела. Лишь только б Россия жила; Лишь только б родная, Даруя нам радость и свет, Жила, процветая, Не зная страданий и бед; Лишь только бы вечно Сияли над ней небеса; Лишь только б беспечно Звучали детей голоса… Ещё я желаю, Чтоб не было больше войны, Чтоб, в Космос летая, Домой возвращались сыны; Продлился чтоб дольше В боях нами добытый мир; Чтоб строилось больше Просторных и светлых квартир; Мечты чтоб сбывались, Чтоб флаги России вились, Чтоб песни слагались И пелись про новую жизнь… От края до края Россия, светла и вольна, Как матерь родная, Для русского сердца одна.

Не надо другую Мне родину. Радуясь дню, Любовь к ней земную До гроба в душе сохраню! Кто там рабство нам пророчит, Захватить Россию хочет? Кто погибель ей сулит? Кто не выучил уроки Прошлых войн, какой гордец?

Что за вещие пророки, Называя краха сроки, Предвещают ей конец?!

знакомства в газете эхо

Знала цеп, ухват, кресало… Русь из пепла и руин, Хоть и губы в кровь кусала, Словно Феникс, воскресала В пору памятных годин! Не дай Бог гроза нагрянет, Враг пойдёт на нас войной, Русь стеной на битву встанет, Меч возмездия достанет — Содрогнётся шар Земной!. Кто в Руси медведя будит И стремится страх нагнать? Распалять в ней ярость будет, Может ведь и сдачи дать! Бодряще радуют деревья Густою, сочною листвой.

Берёзы набок сбили чёлки, В лугах цветы ласкают взгляд. Из ульев труженики-пчёлки За данью сладкою летят. Сливаясь с пышными цветками, Найдя природы ценный дар, Качают пчёлы хоботками В себя целительный нектар… Шалфея запах, иван-чая Дурманит голову мою… День ясный, солнечный встречая, Я на лугу цветном стою. Росою утренней примята Трава. Медово пахнут клевер, мята, Кипрей, садовые цветы… Пестрят луга, благоухая, Прозрачно небо, как вода… Прекрасна ты, земля родная: Твоя чудесная, земная Неповторима красота!

Люблю её всем сердцем я! И говорю о том не в лесть, Люблю такой, какая есть: Люблю с характером простым, То робким, то порой крутым; С её душевной простотой, С неповторимой красотой… И тих, и кроток нрав её: Здесь всё — родное, всё — моё!.

Дома стоят по берегам Рек и озёр назло врагам… В моём понятии она И есть — забот земных полна — Бревенчатая сторона, Что с городами крепит связь Трудом, по праву тем гордясь! Да и не смогут никогда Жить без деревни города. Для них ей — такова судьба — Всю жизнь свою растить хлеба.

И, прикрывая их собой, Вступать с врагами первой в бой. Да взять хоть родину мою — Родное Подмосковье. Не зря я песню ей пою: Здесь в каждом яростном бою Земля, где я сейчас стою, Захлёбывалась кровью! Стоит святая тишина На солнечной опушке. И день такой стоит, хоть пой: Как мир прекрасен, боже мой!

Край неба синий, чистый, Как родниковая вода… Не уходил бы никуда: Бомб, мин разрывы не слышны. Здесь будто не было войны. Хотя видны её следы: Вон — сообщения ходы, Вон дот, траншея, ров крутой, Противотанковый… Густой Травой всё заросло давно, А всё же страшно всё равно: А вдруг да снова под Москвой Кровавый разразится бой!.

Но нет, здесь тишина свята: А вместо танков тут и там Идут, проворны, ходки, По хлебным золотым полям Комбайны-самоходки. В разгаре страдная пора — Тяжёлая работа. И у сельчан, хоть и жара Стоит, одна забота: Убрать с полей страны хлеба, Такая уж у них судьба, Чтоб — и свободна, и вольна — Не знала голода страна… По всей Руси — тому я рад — Деревни русские стоят, И славится трудом она, Бревенчатая сторона!

Бревенчатая сторона Василий Семёнов. Такая разыгралась непогода — Морозный ветер в мае, как зимой! Как будто бы Земля сошла с орбиты: Рвёт провода буран, деревья гнёт… Рассада в огородах вся побита… Видать, опять голодным будет год!

Никто не ждал такого поворота: Не укротить Природу, дышит злом… За что же так разгневалась Природа На нас, людей? А впрочем — поделом!

То реки осушаем, то болота, То бурим твердь, качаем нефть и газ. Как только терпит матушка Природа Бездушных, алчных и жестоких нас?! Взять норовим побольше, где берётся! Куда ни глянешь — варварства следы. И вот теперь за это всё, сдаётся, Мы пожинаем… горькие плоды: Среди зимы дожди идут, как летом; А летом, как зимою, — снег, мороз… Порвали связь с Природой.

И об этом Пора нам всем задуматься всерьёз!. В том, что порой бывает жизнь с горчинкой И злой, не признаём своей вины. А каждая травинка и песчинка На радость людям Господом даны… Несём невосполнимые потери За всё за то, что мы творим — увы!

И налево степи, и направо — Всюду наша русская земля… Ты вольна, могуча, величава, Родина Великая моя! Радуют красой своею взоры Перелески, хлебные поля… Необъятны, Русь, твои просторы. Славься вечно, Родина моя! Покоряешь космос, горы, реки, Обживаешь дикие края… Славься ты отныне и навеки, Родина Великая моя! Я люблю твои сады, дубравы, Рощи, стены древнего Кремля… Я, страна, горжусь тобой по праву. Манят вдаль луга, степные шири, Долы… Убеждён в том твёрдо я: И милее, и прекрасней в мире Нет страны, чем Родина моя!

Говорю я с гордостью об этом, Радости безмерной не тая: Ты сияешь лучезарным светом, Родина Великая моя! Со злою силой воевал, Как русский богатырь былинный. Прошли года, но игры детства В Украйне нынче русских средство В толпе найти… Ну, не тоска ль? Он лежит в кровавой луже. Зайка девочке не нужен. Ведь она, не он убит. Ей на жизнь детей плевать. Ненависть послала мину, И седою стала мать.

Дьявол вовсе не ужасен. Он благовиден и речист. И взгляд его добром лучист, А слушающий с ним согласен.

  • Русское эхо
  • О пользе нужных знакомств
  • Wannafun.ru (сервис быстрых знакомств)

Народ его сужденьям рад. Но дел безбожен результат. На время выстрелов не слышно. Кровь льётся… Льётся непрестанно… Россия вновь в кольце угроз.

Врагом нам стала Украина. Как с ней нарыв войны возрос! Американский интерес Здесь платится славянской кровью. И вновь орала на мечи Перековать должна Россия, Войне отдать свои усилья… Война в окно её стучит.

Шаг любой отсюда. Вокруг ряды врагов, подлиз И лжи, тебе приятной, тина… Когда наследственно ты здесь, То ожидай переворота. Когда ты — выбор идиотов, Тех, что в стакане грязи взвесь, Заложник ты толпы страстей Под толстосумов управленьем.

Оправдывать их должен мненье. Но честолюбия родник — Вершины вожделенной пик. Доказательства будут нас ссорить. Пусть всегда будешь правою. В чём вообще правда есть? Если истина — лишь договор. Между мной и тобой мир согласия зыбок. Не на пользу ему всякий спор.

Ну, взгляни мне в. И к ристалищу слов не зови. Битва мнений двоих для доверья — пагуба. Спор замнём ради нашей любви. Ну да вот что такое клетка? Для кого — тюрьма, для кого — дом. Для одних вера в Бога — тенёта, тесный душный погреб, для других — истинная абсолютная свобода.

Попробовать надо, на себе испытать. Ну без Бога мы все, почитай, попробовали жить, а вот как попробовать с Ним жить… Трудно, сложно: Хочется-то самым умным быть или казаться, по крайней мере.

Приятно осознавать, что все вокруг дундуки — один ты умный, ну ещё, может, парочка умных на всю страну найдётся. Да, время нынче такое: Один думает, что он самый умный — потому что верует, другой — потому что не верует в Бога.

Стук предательски выдаёт все передвижения, даже переступание с ноги на Рассказы Поэзия 32 ногу. Со стен смотрят… нет, не лица, лики. Вроде нарисованные, а не по. Чуть-чуть жутко, не очень уютно, особенно в первый раз, как впервые на сцену выйти перед полным залом. Кругом почти никого, только женщины в тёмных халатах снуют деловито или копошатся по углам, ну точь-в-точь мыши. Анна прикрыла за собой дверь в притвор и растерянно остановилась, ещё раз поправив косынку и одёрнув непривычно длинную юбку из немнущегося полиэстра, нарочно купленную и надетую по такому случаю.

Куда тут идти и что делать надо? Зачем-то ведь зашла сюда, даже вот собиралась специально, оделась как. Перво-наперво свечку поставить — вот. Вон и подсвечники кругом стоят, с теплящимися лампадками посерёдке.

Вон на полочках вдоль стены свечки для чего-то лежат. Тут её ждала новая трудность: А какую же надо-то? Слишком маленькие — дешёвые больно, и так она раз в десять лет в церковь заглянула. Нет, маленькие не подойдут. Другие слишком большие — это опять же, должно быть, не каждый день ставят, и не всякому положено. Она выбрала свечу за пятьдесят рублей — в самый раз по такому случаю, повернулась и, сделав несколько шагов, снова встала в нерешительности. А куда же её поставить? Вон вокруг сколько икон, подсвечников.

А свечка всего одна… Кому ставить-то… Надо бы Самому — Богу, кому ещё! Совсем уж запамятовала, куда пришла. Анна, стараясь быть внимательной, опять огляделась вокруг, но получилось всё равно суетливо и сконфуженно. Вон тот подсвечник, что в самом центре стоит — поди для особого случая, не для неё. Она попыталась разобрать образы на иконах. Там вон на коне кто-то; там женщина в старенькой юбке, в платочке; там юноша с ложкой, что ли… Всё не то вроде.

Она подошла к киоту, ещё раз внимательно всмотрелась в лик, заметила в уголках слева и справа узоры, похожие на буквы. Церковная мышь 33 догадалась Анна.

Она попыталась перекреститься, но мешала свечка. Анна переложила её в левую руку. Стала медленно креститься, вспоминая, куда руку вести, в какой последовательности. С горем пополам перекрестилась. Теперь можно и свечу ставить. Но левой неудобно, снова в правую взяла, досадуя на себя за суетливую неумелость.

А отчего же зажечь? Ни одной свечи горящей, только лампадка посредине чуть мигает сине-жёлтым огоньком. Анна поднесла свечу к огоньку лампадки. Анна сама вспыхнула тёмным недобрым огнём, быстро ткнула задрожавшей рукой свечу в свободное гнездо и, путаясь ногами в длинном подоле юбки, рванулась к выходу, с разгону, больно ударив руки, открыла тяжёлые двери и слетела со ступенек, чуть не упав лицом. Вначале она почти бежала, потом, словно спохватившись, пошла медленнее.

Вдруг махнула рукой и громко вызывающе рассмеялась, достала из сумочки сигарету и, со смехом вспомнив, что ещё сегодня утром собиралась бросить это неженское занятие, прикурив от зажигалки, с наслаждением затянулась табачным дымом.

Работу она имела выгодную и перспективную — менеджер по персоналу. Отработала своё, пришла домой и лежи, если хочешь, ни забот, ни хлопот. В пятницу можно спокойно посидеть с подругами в баре, а можно и познакомиться с кемнибудь, продлить вечер… А в субботу забрать от мамы дочку и целых два дня побыть.

Летом купить путёвку и поАнатолий Козлов. Церковная мышь 34 ехать отдыхать: Вот это жизнь, это свобода, сама себе госпожа — ни от кого не зависимая. Но это с внешней стороны, публичной. А внутри, в тихие минуты бесед наедине с самой собой, Анна признавалась себе, что что-то на.

Ну ещё раз двадцать съездить на море, потом дочку замуж выдать, и сама — на пенсию. Конечно, можно соврать самой себе, как врёт порой подругам: И они тоже врут, пыжатся, напускают на себя важности. Так ли всё должно быть, за этим ли человек в жизнь приходит? От таких вот, накатывающих всё чаще, мыслей Анна не находила себе место. Одно время стала прикладываться к алкоголю. Вначале по пятницам в баре вино, потом пристрастилась к крепким напиткам.

Потом уже почти каждый вечер после работы выпивала рюмочку, чтобы снять стресс, а то и две-три. С дочкой контакт совсем утратила, та хоть и с радостью шла к ней на выходные, но только чтобы посидеть за компьютером в интернете и сходить в макдональдас.

С матерью Анна тоже перестала находить общий язык, мать вечно учит жизни, хотя сама с отцом в разводе, о душевных разговорах, как когда-то, они уже давно забыли, да и общего у них ничего не осталось. Не рассказывать же ей про свои любовные приключения на курортах.

Потом решила начать новую жизнь: Совсем другая жизнь вроде пошла поначалу — здоровая, трезвая. На работу с утра с комфортом… Через пробки, заторы, ругань водителей, опасные манёвры; общение с ДПС — после превышения скорости или пересечения сплошной линии. Прогулки за город — поломки, буксировки, шиномонтаж… Оказалось, что машина, как и лошадь, требует внимания и средств.

А если тебе нравится только баранку крутить, то это недолго. Подруги, правда, больше стали уважать. Сами-то они в машинах души не чаяли, хотя какая там душа… Ну, они чуть ли не жили в них, а по ночам новыми моделями грезили, коАнатолий Козлов. Церковная мышь 35 робками-автоматами, парктрониками, климат-контролями, навигаторами Джи Пи Эс… Анне во всём этом разбираться было скучно.

Да и подруги, видела она, талдычат об автопогремушках, только чтобы самим себе значительными казаться и от модной болезни — всё время куда-то передвигаться, спешить, лететь, прыгать с места на место — от суетной одержимости, в общем. Да и говорить им больше не о чем, убери погремушки, и останется пустота. Тоска ещё сильнее накатила на неё, схватила за горло, сжала сердце в груди. И чем бы всё кончилось — ещё неизвестно. Но тут объявилась её старая подруга Лена. Вот уж неугомонная душа. Сколько помнила её Анна, Лена всё бежала кудато, чем-то увлекалась.

То гимнастикой модной, то какими-то медитациями; про бассейны, лыжи и даже прыжки с парашютом — и говорить нечего: В последнее время они с Анной долго не встречались. Года три назад Лена нашла себе очередное увлечение: Анна так же иронизировала по этому поводу, как и во всех остальных случаях: Но уже через год Анна заметила, что подруга сильно изменилась.

Почти перестала использовать косметику, начала носить длинные юбки, платки. И даже внутренне переменилась. Теперь вместо лихорадочно-дерзко блестящих глаз на неё смотрели излучающие тепло и добрый свет глаза совсемсовсем другого человека. Православная вера — правдой сильна. Лена грустно посмотрела на подругу. Церковная мышь 36 Лена тоже заметила перемены в подруге и на её жалобы на жизнь посоветовала ей сходить в церковь. Ну для начала — хоть свечку поставь, поклонись.

А там — как Бог даст. А чтобы хватило решимости и не передумать, предложила сходить. Однако в последний момент, когда Анна уже ждала её на условленном месте, Лена позвонила ей и сказала, что у неё только что тяжело заболела мама, и она вынуждена ждать скорую. Апотомвместесходим,ярасскажутебе,чтоикак… И Анна пошла одна. Занималась наукой, воспитала двоих детей, защитила кандидатскую. Муж Виктории Борисовны успел стать доктором наук философских. Ещё в советское время они начали ходить в церковь, особо не афишируя.

Прихожан было совсем мало, и относились они друг к другу как в семье. Батюшка всю паству в лицо знал, как глава семьи домочадцев. Так что когда наступили другие времена и на религию вроде как мода пошла, Виктория Борисовна с мужем скептически относились к толпам новообращённых.

Так и жили бы себе, ходить в церковь теперь не осуждалось никем и даже, наоборот, порой приветствовалось. В один из дней он попросил, чтобы батюшку к нему пригласили для соборования и причастия. АпослепричастияпризвалмужВикториюБорисовнуксебе, и пришла ему охота перед ней исповедаться.

Весь вечер изливал он душу, в чём повинен перед женой да перед людьми. Супруге, конечно, он не изменял, людей не убивал, и поначалу Виктория Борисовна слушала вроде для проформы.

К утру муж умер. Схоронила его Виктория Борисовна и сама задумалась о своей жизни. А как задумалась, так открылась и ей её грешная жизнь, да так, что за голову схватишься: Да мало ли чего… Словом, поняла Виктория Борисовна, что до самой смерти ей замаливать. Начала в свободное время приходить в храм убираться.

знакомства в газете эхо

Постепенно вернулось к ней спокойствие, умиротворённость. Грехи свои помнила, но теперь не казалось всё так безнадежно, раз она по правильному пути идёт. Но Виктория Борисовна всякий раз одёргивала себя, помня, что осуждение — это тяжкий грех.

В тот день у неё особенное настроение. После литургии наступил перерыв между службами. День был не праздничный, и женщины в храме не спеша убирались, постепенно приводя его в порядок. Всё вокруг уже блестело и даже пол успели вымести и почистить. Скоро можно будет отдохнуть. Неожиданно скрипнула и стукнула входная дверь. Виктория Борисовна насторожилась, бывалые прихожанки высокие каблуки в храм не надевали, чтобы пол не портить, да и стоять долго тяжело на шпильках.

Внешний вид женщины, вошедшей затем в церковь, тоже не очень понравился Виктории Борисовне: Виктория Борисовна исподтишка с опаской наблюдала за вошедшей: Наконец женщина купила длинную свечу и, опять подёргавшись и поозиравшись, подошла к иконам.

Виктория Борисовна, делая вид, что убирается, на всякий случай стала подбираться к. Женщина неумело сунула кончик свечки в горящую лампадку. Церковная мышь 38 стенки жирные, пыль, грязь накопятся. Женщина воткнула свечу и выбежала вон. Виктория Борисовна несколько секунд смотрела вслед, и вдруг ей стало не по. Постепенно она замедлила шаг, пошла, не торопясь. Человек с высшим образованием, менеджер… Да кто она такая там!

Дед-бандеровец Смотришь и глазам не веришь, слышишь и отказываешься понимать… Битый кирпич, развороченные взрывом кровли, балки, доски, осколки стёкол, окровавленная земля.

Среди развалин бродит корреспондент с микрофоном. Теперь из них долбят по своим: Уничтожают жизнеобеспечивающие коммуникации… Ловлю себя на мысли, что хочется проснуться. Погружаюсь в омут размышлений, невольно всплывает далёкая-далёкая картина из детства… Конец х прошлого века. Уголок шумного двора, окружённого новыми хрущёвками.

Большой пятиэтажный панельный дом в шесть подъездов, мы живём в последнем. Возле окон первого этажа садик: Завсегдатай зелёных насаждений той поры — тополь.

Всё уместилось на неАнатолий Козлов. Церковная мышь 39 большом пятачке между дорожкой вдоль цоколя и уличным проездом. Тротуаров тогда в таких дворах не мостили. Садик этот обладает для на нас, мальчишек, особенной притягательностью. Пока зелёные и твёрдые, ими можно стрелять из рогатки или самопала с резинкой, не боясь выбить стекло в окне или кого-то серьёзно ранить, в отличие от камня.

знакомства в газете эхо

А когда к осени ранетки созревают и становятся прозрачнымиимягкими,такчтотаютворту—добычаихстановится особенно приятной. И, во-вторых, запретный плод сладок вдвойне. Садовые сокровища неистово сторожит злобный старик по прозвищу Бандеровец, или как мы зовём его, Дед-бандер.

Окна квартиры, в которой он живёт, выходят как раз сюда, поэтому каждый налёт на садик представляет из себя тщательно проработанную коллективную операцию, с отвлекающими манёврами, группой захвата и арьергардным прикрытием.

К тому же садик имеет несколько рубежей обороны: Даже пробравшись через всё это и нарвав полные карманы ранеток, нельзя считать операцию удачной, поскольку в любой момент может грянуть тревога: Дед-бандер остервенело застучит в окно или, того хуже, выскочит из дверей подъезда.

И тебе предстоит молниеносно проделать обратный путь, рискуя не только оставить на колючках проволоки лоскутки собственной кожи, но и сами штаны с карманами, полными зелёных ранеток. Жутко, но зверски интересно.

РУССКОЕ ЭХО, №12(95), 2014 г.

МастеручасткаизЖКО—женщинасуровая,умеющаяговорить с дворниками на их языке, не раз давала указание убрать бандеровский укрепрайон, оставив только полагающийся по регламенту штакетник. Дворники что-то там делали, ковыряясь без особого энтузиазма, но Дед-бандер с завидным упорством восстанавливал демаркацию в одностороннем порядке.

Справедливости ради надо заметить, что к тому времени активно входили в моду знаменитые шесть соток. Хотя в Западной Сибири можно было бы давать каждому жителю независимо от возраста по шесть квадратных километров земли, без особого ущерба для государства.

Но тогда и этому рады. Церковная мышь 40 Не любил Дед-бандер, когда гоняют во дворе мяч, потому что он легко мог залететь в его садик, и тогда у мальчишек появлялся законный повод проникнуть. Во избежание этого дед нередко срывал футбольные матчи в самом разгаре, грозя отобрать мяч и прогоняя игроков подальше от дома.

Теперь я уже не вспомню, как и когда появился в нашем доме Дед-бандер. Скорее всего, въехал в новый дом вместе со всеми, как и наша семья. Но всех почему-то сразу насторожили его отчуждённость от соседей, его странный выговор, нездешняя интонация, словно русская речь была для него непривычной.

Он проходил, не здороваясь, слегка опираясь на трость, вырезанную из дерева в виде гуцульского топора — на длинной резной рукояти маленький топорик. Отвечал резко, словно злился, и напоминал нам огрызающегося пса. Впрочем для Западной Сибири смешение различных национальностей — привычное. В сельской местности здесь живут деревнями и целыми районами: В основном с Украины. Но даже на этом фоне Дед-бандер выглядел птицей не из нашей стаи.

Только в школе нам рассказали, что был такой деятель на Украине во время Великой Отечественной войны — украинский националист, пособник фашистов, организатор бандитских отрядов после войны. Аещётётя—роднаясестрамоейматери,рассказывала,как работала в годах по распределению после окончания института во Львове.

И что там в то время в лесах орудовали эти самые бандеровцы. Появлялись и фильмы, в которых показывали украинских националистов в фашистской форме, с немецким оружием, грязных, небритых, безжалостных, свирепых… В то время у советских школьников для игр в войну был неплохой выбор непримиримых врагов, которых непреАнатолий Козлов.

Церковная мышь 41 менно следовало побеждать или уничтожать как враждебные прогрессивному человечеству силы: Многие вещи теперь, должно быть, звучат непонятно. Ну вот скажем — отсутствие детских игрушек. Но кое-что всё-таки. Резиновые мячи, например, но, опять же, ограниченного калибра. Помню, мама купила нам новый резиновый мячик, обычный для того времени: Блестящий, как все новые резиновые изделия: Не знаю, сколь значительным событием является для современного ребёнка, напичканного мобильниками, ноутбуками, планшетами, гаджетами и пр.

К покупке игрушек подходили практично долговечность, универсальность, возможность применения в хозяйстве. Да и поводом для покупки очередной цацки была, как правило, получка. И ты целый месяц должен был радоваться купленной вещи, даже если она надоедала тебе через день, иначе в следующую получку мог остаться без.

При первой же возможности мы с братом выскочили с новым мячом на улицу и тут же затеяли что-то вроде футбольного матча, с подвернувшимися под руку мальчишками из нашего двора. Сколько лет прошло с тех пор… Когда я думаю об этом, то сам себе начинаю казаться сверхдолгожителем. Но почемуто до сих пор я ясно вижу яркую картинку: Возможно, в азарте мы не заметили находившегося неподалёку деда, а может, он специально сидел в засаде?

Но мы не успели даже ахнуть, когда мяч подкатился прямо под ноги внезапно возникшему бандеровцу. Дед, как Анатолий Козлов. Церковная мышь 42 стервятник, схватил мяч и, замахнувшись на нас, бросившихся было к нему, своей тростью, исчез с добычей в темноте подъезда. Нисколько не преувеличу, если скажу, что состояние наше с братом было близко к отчаянию.

Конечно, была ещё надежда на родителей, особенно на отца, но, как знать, чем всё обернётся, может, ещё и взбучкой за то, что мяч прохлопали, за то, что играли не там, где. Да и как теперь забрать мяч у деда, драться с ним, дверь ломать или влезть ночью к нему в окно?

Полдня мы пробыли в кошмаре. Потом пришла с работы мама. Узнав о нашем горе, она спустилась этажом ниже — туда, где жил наш обидчик. Мы с братом, прижавшись к дверям, прислушивались, ожидая услышать крики, ругань. Но мама вернулась быстро, держа в руках наш мяч.

Она сказала, что мячик лежал в прихожей, а дед от неожиданности ничего не успел сделать… Но радость наша была недолгой: Он перестал прыгать и шлёпался на асфальт, как комок теста. А потом и вовсе уменьшился в размере и даже сморщился, как живой. Помню, как мы радовались, когда уезжал Дед-бандер, было ощущение, что двор освободили от часового, а нас расконвоировали.

Точно не помню, но, кажется, он уехал куда-то на Западную Украину, к родственникам вроде. На месте деда поселились. Они были общительны и вполне доброжелательны к соседям.

Впрочем нас они впоследствии тоже гоняли за то, что мы галдим под окнами, бренчим по ночам на гитарах.